08 сентября, 2021

Офонареть! В Ростове восстановили редкий исторический знак уличной навигации

Эта штуковина была замечена мной в одном из дворов расселенных домов, которым не повезло было оказаться в квартале старой застройки, предназначенной под снос ещё в середине 2010-х.

Оказалось, что это керосиновый фасадный фонарь. Вещь в наших краях редкая. Находился он в довольно неприглядном виде.
Возможно, это единственный из сохранившихся в Ростове световых знаков навигации дореволюционного периода.

В других городах редко, но еще встречаются подобные, единично выжившие ретрозавры. Видел такие в Киеве, Рязани и Владикавказе.

Один подобный висит в тематическом музее истории освещения «Огни Москвы»

Этим летом дошли руки до восстановления спасённого экземпляра.
Делюсь подробностями. 

Итак:

1. Рассматриваем.

Не смотря на то, что конструктивно фонарь был не в очень хорошем состоянии (частично распался на фрагменты), однако практически все детали были в комплекте, что и дало мотивацию его реанимировать.

Аппарат представляет собой простейший световой короб: внутрь помещался источник света. Как правило, это была керосиновая лампа, но не исключено, при её отсутствии и использование больших свеч.

Свет изнутри освещал две стеклянные плоскости с информацией.
Для поддержания горения притоком воздуха снизу, в площадке дна есть вентиляционные отверстия.

Короб венчает труба с крышкой для отвода продуктов горения, которая придает всей конструкции характерный «паровозный» шарм. 

Судя по остаткам информации на стекле («Ул. Тельмана»), фонарь служил по назначению и в советский период. Подведен, правда, к нему в это время уже был электрический свет, о чем свидетельствует пробитое отверстие под провод в дне короба.

2. Чистим

Короб за свою службу по назначению был не раз покрашен.
Прослеживалось, как минимум, 4 слоя краски: два оттенка зеленого, черный и синий в качестве последнего цвета.
Краска держалась плохо, поэтому было принято решение очистить лицевую поверхность до основы, которая оказалась изготовленной из толстого оцинкованного металла, что и сохранило в лучшем виде корпус от коррозии.
А вот сзади, как документ эпохи, решил оставить фрагменты окраса разных периодов.
При очистке из нижней части выпадали толстые старенькие спички, которыми разжигали керосинку.
Несколько медитативных часов монотонного процесса и аппарат очищен.

3. Изучаем

Пыльная работа по снятию грязи и краски была вознаграждена приятным сюрпризом — под слоями обнаружился рельефный шильдик с фамилией производителя! 

И на удивление, она оказалась знакомой. 
Лазарь Абрамович Берман собственной персоной. 

Информация об этом ростовском мещанине как-то попадалась мне ранее в архиве. 


Так, в 1892 году Берман заключал с Нахичеванской-на-Дону городской управой договор подряда на изготовление табличек с номерами домов и аншлагов с названиями улиц и нумерацией линий.


4. Ремонтируем
Как стало видно после очистки, короб собирался путём пайки.
Приклепывались лишь стальные уши для монтажа фонаря. 
Восстанавливаем целостность той же технологией: паяем оцинковку по специальной методике.
Получается не сразу, но путём подбора нужной химии и температуры, достигаем желаемого результата: пайка крепко схватывает узлы и фонарь обретает первоначальную форму.

Одну утраченную деталь (проволочный шпингалет, фиксирующий дверцу)
воспроизводим заново и прикрепляем к створке.

5. Реконструируем информацию
Самая творческая часть работы: что, чем и как изобразить.

Здесь снова на помощь приходят архивы. 
С информацией помог коллега, знаток старого Ростова, Александр Овчинников: в Госкаталоге обнаруживается ценное информативное фото с видом фрагмента одного из нахичеванских домов на 27 линии.

Фото Н.Е. Лансере. Ворота дома №4 по 27 линии, 1920.

На кудрявой стене висит знакомый тиражный «Берманъ»!

Дом, кстати, сохранился и до наших дней, правда в сильно деградировавшем виде.

Как видно, в середину композиции плоскостей короба помещалась крупная цифра с номером, а сверху и снизу набивались строки с текстовкой. 

По фото, к сожалению, не разберешь, что именно написано  слишком мелко.

Но логично предположить, что одна строка  это название улицы (или нумерация линии, в данном случае). Второй надписью могло быть либо имя владельца дома, либо номер участка, на которой территориально дом находился. Информация на дореволюционных знаках из других городов об этом однозначно свидетельствует.

Интересно, что традиция приписки домов к участкам ответственности тех или иных отделов органов правопорядка сохранялась в Ростове и в советский период.
Кое
-где еще встречаются знаки середины XX века с соответствующим обозначением. Например, как этот  дом на участке Кировского РОМ (районного отдела милиции).

Далее определяемся по цветам и графике.
По источнику с архивного фото — фон белый, цифра и буквы контрастные  вероятно, или черного или темно-синего цветов, традиционных для большинства навигационных табличек.

Благо, под рукой уже были подходящие шрифты местных знаков, отрисованные при реконструкции серии исторических табличек ранее.
Их и применяю. 

Оставался вопрос, что именно нанести?
Решено было отобразить адрес с привязкой к территории, где и был найден фонарь.

Улица Тельмана до революции называлась Суворовской (не путать с современной ул. Суворова).
Нужный нам отрезок находился в районе т.н. 
«Байковского» или «собачьего» хутора, в 3-ем поцейском участке за «тюремным замком» (как тогда назывался Ростовский централ).

Поскольку фонарь был найден во дворе между 14-м и 16-м домами (по дорев. нумерации), то выбираю приглянувшуюся графически цифру.


После изготовления трафаретов, поэтапно наносим цвета масляной краской на стекло с внутренней стороны.

Пока сохнет краска, заглядываю для интереса в справочники по владельцам недвижимости. В 1905 году в доме №14 проживал некто Василий Грунин, род деятельности которого неизвестен. Соседом его был Денис Гапоненко, колбасных дел мастер, имевший цех в здании рядом.
Будем знать.

Вставляем стекла в створки. Сборка завершена!


Нужной высоты керосинку дорев. периода, к сожалению, найти не удалось. Зато попалась
 приличная советская лампа в хорошей сохранности. 
Комплект собран воедино.

6. Представляем
Выгуливаем объект в среде, пробуем, как светится.
Фоном для фото служит подходящая по возрасту фонарю стенка с пестрой «донской кладкой» в самом центре Ростова.

В сумерках зажигаем керосиновую лампу и помещаем внутрь.
Теплое мягкое свечение выделяет номерок на фасаде.
«Братан, а чё, так раньше было?»  любопытствует случайный прохожий. 
Да, знак создает нужные ассоциации. 

Итогом удовлетворен, получилось, что называется, «лампово».

Сейчас фонарь занял свое место в домашней коллекции про ростовскую старину.
В будущем, если выгорит, надеюсь, станет экспонатом тематической выставки, посвященный истории уличной навигации Ростова и Нахичевани на Дону.
Роман Бочарников: восстановление и реконструкция, 2021

02 июня, 2021

Дело — труба. В Беслане сносят исторические корпуса крахмального завода купца Гулиева (БМК). На очереди фабричная труба с вековыми надписями. Подаём заявку на её сохранение.




Случайная майская поездка по Северной Осетии позволила увидеть своими глазами полузаброшенный фабричный комплекс Бесланского маисового комбината, 
одного из старейших промышленных гигантов Осетии и некогда градообразующего предприятия.

Буквально через несколько дней пришли новости о том, что исторические корпуса начали сносить.


Новейшая история комбината удручает. Предприятию удалось пережить трудные 90-е, когда заводы вымирали штабелями, однако, крах наступил сравнительно недавно.


В  2011 он был признан банкротом, затем начались мутные дела с имуществом и активами. 

Здания начали постепенно ветшать.

И вот теперь пришло время банального сноса.

Кроме мощного шестиэтажного здания мельницы доминантой пока еще выделяется кирпичная труба с годом постройки (1914) и сохранившимися надписями арабской вязью — свидетельстве, как позже выяснилось, о происхождении хозяина завода. 


На сегодняшний день корпус мельницы уже частично сломан. Такая же участь постигла и административные корпуса дореволюционной постройки. 

На огороженную территорию попасть не удалось, поэтому довольствуемся видами из сети.

Интересные фабричные фасады из двухцветного кирпича.



Такими они были:

Теперь:

Необычные двери с форточками — интересный конструктив.



Всё уходит в хлам.

Итак, на данный момент в живых пока ещё осталась фабричная труба. 

Письмена, нанесенные, вероятно, стойкой краской, означают:

— إلَه     знающие арабицу сообщили, что это фрагмент из шахады, мусульманского символа веры

— ١٣٣٢ — 1332 — год арабскими цифрами по хиджре (мусульманскому лунному календарю), соответствующий ниже написанному году по григорианскому календарю)

— 1914

Необычные для региона с традиционной кириллической письменностью надписи вызвали интерес и побудили углубиться в прошлое.

История.
Как выяснилось, заводские постройки БМК дореволюционного периода связаны с именем персоны, оставившей благодаря своей трудовой деятельности заметный след в истории Кавказа.

БМК образован на основе крахмального завода Ага Балы Гулиева, который был заложен владельцем в 1913 году.

Еще до революции в Северной Осетии, богатой кукурузой, наметилось развитие крахмально-паточной промышленности.

В начале ХХ в. на территории Северной Осетии существовало несколько крахмальных заводов.

Бакинский купец 1-ой гильдии Ага Бала Гаджикули оглы Гулиев (по некоторым источникам, перс по национальности), имеющий славу «мучного короля» решает вложиться в строительство крахмального завода рядом с селением Беслан и железнодорожной линией.

Гулиев, строя свое предприятие, весьма удачно выбрал место его расположения: он был основан в центре сырьевого района, а наличие жд ветки, в случае необходимости, обеспечивало переброску сырья из других мест и в то же время давало хорошие возможности по вывозу готовой продукции в другие регионы. 


Немного о самой персоне владельца.

Довольно исчерпывающие данные о деятельности купца приведены в документе, адресованном в канцелярию Наместника на Кавказе по особому отделу в 1915 году: 

«...с 30 октября 1884 года, то есть в течение 31 года, Ага Бала Гулиев, коренной бакинский житель и мещанин, из простого торговца сделался крупным промышленником, видным общественным деятелем среди мусульман и щедрым жертвователем. 

Он сейчас бакинский домовладелец и собственник мукомольных мельниц в городах Баку, Ставрополь (Кавказский) и Георгиевск,


а также на станции Беслан Владикавказской железной дороги.

Он учредил и сейчас стоит во главе Кавказского акционерного общества мукомольных и рисоочистительных мельниц под названием 
«Ага Бала Гулиев» основным капиталом в три миллиона рублей, устав какового Общества Высочайше утвержден 10 мая 1914 года.
А.Б. Гулиев, второй справа. Фото нач. ХХ в.

В течение 16 лет бессменно состоит гласным Бакинской городской думы. Отзывчив на все просветительские и благотворительные дела.

За время нынешней войны положил начало организации помощи пострадавшим от войны в Карсской области, для чего лично ездил в города Карс и Сарыкамыш, принял самое горячее участие в устройстве лазарета Бакинского Градоначальства, который поддерживается им материально с самого открытия, за что А.Б.Гулиев удостоился получить благодарность от ЕИВ принца Ольденбургского в июле сего года.

Между прочим, семьям уехавших на войну казаков станицы Чурякинской, недалеко от Георгиевска Терской области оказывает материальную поддержку в размере 200 рублей ежемесячно впредь до окончания войны. (...)»

Кстати, в прекрасно сохранившемся особняке Аги Гулиева в Баку, памятнике архитектуры, сейчас располагается Союз архитекторов Азербайджана.

Sefer azeri | Wikipedia.org

Так вот откуда на трубе арабская вязь.
Как известно, арабица в Азербайджане использовалась вплоть до 1922 года, а в соседней Персии она никуда не делась и поныне, так что применение родной для Гулиева письменности вполне логично.

Получается, что самый высокий на момент строительства рукотворный объект в окрУге, Гулиев решил использовать как носитель для размещения информации: засвидетельствовать свою веру и увековечить для потомков дату постройки завода.

Именно наличие сохранившихся подлинных надписей выделяет трубу из ряда фабричных построек как комбината, так и сходных объектов промышленной архитектуры в других местах.
Связь с именем известного промышленника, развивающего своей деятельностью экономику Кавказа, несомненно, делает постройки завода значимыми с мемориальной и исторической точек зрения.

Эти доводы легли в основу нашей официальной Заявки в Комитет по охране и использованию объектов культурного наследия РСО Алания по признанию пока еще не разрушенной постройки объектом культурного наследия.





Архив блога